Неточные совпадения
До конца
спектакля Варвара вела себя так нелепо, как будто на
сцене разыгрывали тяжелую драму. Актеры, возбужденные успехом Алины, усердно смешили публику, она особенно хохотала, когда Калхас, достав из будки суфлера три стаканчика водки, угостил царей Агамемнона и Менелая, а затем они трое акробатически ловко и весело начали плясать трепака.
Кружок ставил — с разрешения генерал-губернатора князя Долгорукова, воображавшего себя удельным князем и не подчинявшегося Петербургу, —
спектакли и постом, и по субботам, но с тем только, чтобы на афишах стояло: «
сцены из трагедии „Макбет“, „
сцены из комедии „Ревизор“, или «
сцены из оперетты “Елена Прекрасная"“, хотя пьесы шли целиком.
Оказалось — ученик театрального парикмахера в Пензе. Я рассказал ему, что, бросив
сцену, в последний раз брился перед
спектаклем в Баку.
Там я ставил впервые в Дерпте комедию Островского"Не в свои сани не садись", где играл Бородкина, и этот памятный тамошним старожилам
спектакль начался комическими
сценами из шекспировского"Сна в летнюю ночь"в немецком переводе Тика; а мендельсоновскую музыку исполнял за
сценой в четыре руки сам С.Ф. с одним из бывших"рутенистов", впоследствии известным в Петербурге врачом, Тицнером.
В день
спектакля перед поднятием занавеса, когда мы с нею ходили в глубине
сцены, весьма примитивно изображавшей помещичий сад, она, поглядев на меня вбок своими чудесными глазами, сказала серьезно, почти строго...
Но на этой
сцене никогда не давали
спектаклей.
В память моих успехов в Дерпте, когда я был"первым сюжетом"и режиссером наших студенческих
спектаклей (играл Расплюева, Бородкина, городничего, Фамусова), я мог бы претендовать и в Пассаже на более крупные роли. Но я уже не имел достаточно времени и молодого задора, чтобы уходить с головой в театральное любительство. В этом воздухе интереса к
сцене мне все-таки дышалось легко и приятно. Это только удваивало мою связь с театром.
Еще раньше
спектакль литераторов заинтересовал Петербург, но больше именами исполнителей. Зала Пассажа стала играть роль в жизни Петербурга, там читались лекции, там же была и порядочных размеров
сцена.
С тех пор я более уже не видал Ристори ни в России, ни за границей вплоть до зимы 1870 года, когда я впервые попал во Флоренцию, во время Франко-прусской войны. Туда приехала депутация из Испании звать на престол принца Амедея. В честь испанцев шел
спектакль в театре"Николини", и Ристори, уже покинувшая театр, проиграла
сцену из"Орлеанской девы"по-испански, чтобы почтить гостей.
— Очень просто: вы мне заплатите пятьдесят тысяч; мой муж через ваше посредство сделается частным поверенным, — он законы знает и экзамен выдержит, а меня вы найдете способ лично или через кого-либо рекомендовать госпоже Львенко, с тем, чтобы она приняла меня на
сцену своего театра, хотя бы на небольшие роли. Я участвовала на нескольких любительских
спектаклях, и полюбила это дело.
Наконец, наступил вечер
спектакля, в котором она должна была появиться в первый раз на
сцене кружка. Она выступила в «Дикарке». Театр был набит битком. При появлении ее на
сцене, раздался довольно бестактный гром рукоплесканий. Это ее отчасти смутило, но она вскоре овладела собой и провела не раз уже игранную ее роль более, чем гладко. В некоторых
сценах она подкупала зрителей-мужчин реальностью исполнения.
В этот вечер, до начала
спектакля, Александра Яковлевна Гаринова подписала контракт и вступила на
сцену театра кружка под псевдонимом Пальм-Швейцарская.
Выступив несколько раз с успехом на любительских
спектаклях в Москве, обладая хотя небольшим, но довольно симпатичным и хорошо поставленным голоском, она решила посвятить себя драматическому искусству, энергично засела пополнять в этом направлении свое литературное образование, и наконец добилась принятия на казенную
сцену.
Такое участие приносило, кроме удовольствия видеть свой кумир на
сцене, и известную выгоду устроителям, так как билеты на
спектакли любителей, или как их прозвали «губителей», в описываемое время, при существовании монополий казенных театров, считались бесплатными и должны были продаваться под сурдинку, среди знакомых, причем всучивались имевшим неосторожность познакомиться хотя мимоходом с «любителем», что называется, наступая на горло, Гаринова же обыкновенно распродавала их массу, много отдавала даром, платя из своего кармана и, кроме того, никогда не отказывала в деньгах для устройства
спектакля.
— Я приехала пригласить вас принять участие в
спектаклях кружка. Нам нужна артистка на роли ingénues dramatiques и кокеток. Идущий у меня репертуар дает ей обширное поле для развития сценических способностей. Вы, как я слышала, уже давно подвизаетесь с успехом на частных
сценах; ваш профессор Марин отзывается о вас с восторженной похвалою, а Марин в этом деле авторитет и считается, в добавок, строгим и беспристрастным критиком. Наконец, сама ваша внешность ручается за успех.
Весть о принятии новой артистки с быстротой молнии распространилась не только за кулисами, но и в собравшейся в громадном числе на
спектакль публике. Александра Яковлевна перезнакомилась со всеми бывшими на лицо своими будущими товарищами по
сцене. Со многими из них, и в том числе с Писателевым и Васильевым-Рыбаком, ома была знакома ранее. Первый был даже в числе ее поклонников.
Я был на
спектакле в Малом театре. Первая от
сцены ложа левого бенуара привлекала бинокли. В ней сидело четверо пожилых, степенного вида, бородатых мужчин в черных сюртуках. Какие-то богатые сибиряки… Но не они привлекали внимание публики, а женщина в соболевом палантине, только что вошедшая и занявшая свое место.
— Гамлета уж я, Яков Васильич, оставил, — отвечал студент наивно. — Он, как вы справедливо заметили, очень глубок и тонок для меня в отделке; а теперь — так это приятно для меня, и я именно хотел, если позволите, посоветоваться с вами — в одном там знакомом доме устраивается благородный
спектакль: ну, и, конечно, всей пьесы нельзя, но я предложил и хочу непременно поставить
сцены из «Ромео и Юлии».
Перекрестов толкался на
сцене из любви к искусству и отчасти движимый желанием поволочиться за хорошенькими женщинами при той сближающей обстановке, какую создают любительские
спектакли.
Анатоль целые утра проводил перед зеркалом, громко разучивая свою роль по тетрадке, превосходно переписанной писцом губернаторской канцелярии, и даже совершенно позабыл про свои прокурорские дела и обязанности, а у злосчастного Шписса, кроме роли, оказались теперь еще сугубо особые поручения, которые ежечасно давали ему то monsieur Гржиб, то madame Гржиб, и черненький Шписс, сломя голову, летал по городу, заказывая для генеральши различные принадлежности к
спектаклю, то устраивал оркестр и руководил капельмейстера, то толковал с подрядчиком и плотниками, ставившими в зале дворянского собрания временную
сцену (играть на подмостках городского театра madame Гржиб нашла в высшей степени неприличным), то объяснял что-то декоратору, приказывал о чем-то костюмеру, глядел парики у парикмахера, порхал от одного участвующего к другому, от одной «благородной любительницы» к другой, и всем и каждому старался угодить, сделать что-нибудь приятное, сказать что-нибудь любезное, дабы все потом говорили: «ах, какой милый этот Шписс! какой он прелестный!» Что касается, впрочем, до «мелкоты» вроде подрядчика, декоратора, парикмахера и тому подобной «дряни», то с ними Шписс не церемонился и «приказывал» самым начальственным тоном: он ведь знал себе цену.
Замешательство скрыто, публика ничего не замечает, а Островский после
спектакля потребовал в ложу пьесу и вставил в
сцену слово «пренебреги».
Посредине
сцены я устроил себе для развлечения трапецию, которая поднималась только во время
спектакля, а остальное время болталась над
сценой, и я поминутно давал на ней акробатические представления, часто мешая репетировать, — и никто не смел мне замечание сделать — может быть, потому, что я за сезон набил такую мускулатуру, что подступиться было рискованно.
В Кружке он также пил чаек с изюмом и медом, бывал на всех
спектаклях и репетициях Кружка, на всех премьерах Малого театра, но в тот сезон сам не выступал на
сцене: страдал астмой.
По случаю болезни двух главных артистов отменили
спектакль и решили заменить его музыкально-литературным вечером, программа которого была составлена на утренней репетиции, участвующие частью приглашены тут же, а если кто не явится, легко было заменить кем-нибудь из провинциальных известностей, из которых каждому было лестно выступить на московской
сцене.
Со строгим выбором брала Шкаморда актеров для своих поездок. Страшно боялась провинциальных трагиков. И после того как Волгин-Кречетов напился пьяным в Коломне и переломал — хорошо еще, что после
спектакля, — все кулисы и декорации в театре купцов Фроловых и те подали в суд на Шкаморду, она уже «
сцен из трагедий» не ставила и обходилась комедиями и водевилями.
Когда я спустя некоторое время, будучи уже на
сцене в Саратове, за ужином после
спектакля рассказал товарищам-актерам об этом импровизаторе и припомнил куплет о верблюде, все посмеялись и перешли на другие анекдоты. Только Далматов переспросил меня...
«Дяденька, говорю, не убейте меня!» — «Не бойся, говорит, Аркаша, не бойся!» Пришел
спектакль, подходит наша
сцена; публика его принимает; гляжу, губы у него трясутся, щеки трясутся, глаза налились кровью.
…в доме Секретарева или Немчинова.–В доме Секретарева на Кисловке и Немчинова на углу Мерзляковского переулка и Поварской были театральные залы со
сценой, которые сдавались под любительские
спектакли.
ЯковлевАлексей Семенович (1773–1817) — русский актер, прославившийся исполнением ролей в
спектаклях по пьесам Ж. Расина, В. А. Озерова, Я. Б. Княжнина на петербургской
сцене.
Художество его не пошло дальше легких набросок карандашом; по музыке он преуспел лишь настолько, чтобы с трудом по слуху наигрывать на рояле мотивы из слышанных опереток; как актер он подвизался лишь на любительских
сценах и
сценах клуба Петербургской стороны, недалеко ушедшей от любительской, да и то во второстепенных ролях, а как писатель ограничивался сообщением полицейских отметок; впрочем, иногда появлялись его краткие заметки о художественных выставках и рецензии о концертах и
спектаклях.
В зале на столике, на рояле, на
сцене горели свечи, везде по три, и первый
спектакль был назначен на тринадцатое число, и теперь первая репетиция была в понедельник — тяжелый день.
Она не играла, но на репетициях для нее ставили стул на
сцене, и
спектаклей не начинали раньше, пока она не появлялась в первом ряду, сияя и изумляя всех своим нарядом.
Причина была мне известна: он был неравнодушен к одной девице, постоянной посетительнице наших
спектаклей, и ему хотелось явиться перед ней на
сцене в генеральском мундире с большими эполетами и пасть в ее глазах от роковой пули.
— Дозволение устроить театр с авансценою и декорациями в одной из университетских зал долго не приходило от попечителя, который жил в Петербурге, а потому мы выпросили позволение у директора Яковкина составить домашний
спектакль без устройства возвышенной
сцены и без декораций, в одной из спальных комнат казенных студентов.
После
спектакля губернатор пришел на
сцену: тут я его и просила за Незнамова; он сказал, что Незнамова следовало бы проучить, но что для меня он готов оставить это дело без внимания, если оно кончится миром.
Фани протанцевала, поклонившись всем с улыбкою, как обыкновенно кланяются балетчицы, и убежала. С Дарьею Ивановной Аполлосу Михайлычу опять были хлопоты. Проиграв, она встала и ушла со
сцены. Он едва умолил ее опять выйти и пропеть свой романс. Модная дама нехотя вышла, сделала гримасу и запела: раек буквально разинул рот, кресла слушали внимательно. Дарья Ивановна, с прежнею миною, встала и, не поклонясь публике, ушла. Таким образом кончился
спектакль, так давно задуманный и с таким трудом составленный.
— Прошу присесть, — продолжал Дилетаев, указывая на ближайший стул. — Между нами нет только нашего великого трагика, Никона Семеныча. Он, вероятно, переделывает свою поэму; но мы все-таки начнем маленькую репетицию по ролям, в том порядке, как будет у нас
спектакль. Сначала моя комедия — «Исправленный повеса», потом вы прочтете нам несколько
сцен из «Женитьбы», и, наконец, Никон Семеныч продекламирует своим громовым голосом «Братья-разбойники»; Фани протанцует качучу, а Дарья Ивановна пропоет.
— Я думаю написать и напечатать о нашем
спектакле подробный критический разбор. Это необходимо: мне по преимуществу хочется это сделать для вас, Виктор Павлыч! Я полагаю, что после моей статьи вас непременно вызовут на столичную
сцену, потому что я прямо напишу, что у нас есть европейский талант, которому необходимо дать ход.
В описываемом мною
спектакле только первые два или три ряда кресел приехали в миротворном расположении духа, и то потому только, что они некоторым образом были почтены хозяином; но зато задние ряды, с первого шагу, начали делать насмешливые замечания. Одни говорили, что, вероятно, на
сцене будут ткать; другие, что Матрена Матвевна станет целоваться с Аполлосом Михайлычем, и, наконец, третьи, будто бы Фани протанцует качучу для легости босиком.
На выбор пьесы, актеров, помещения для
сцены и приготовление прочих аксессуаров, необходимых для
спектакля, еще более для выучки ролей, потребовалось недели две.
Перед началом
спектакля нам выдали костюмы, указали, где одеваться, как разместиться на
сцене.
Скоро экзамен. Опять «Прохожий» и «Севильский цирюльник» выступают на
сцену. Мы будем разыгрывать то и другое в костюмах и гриме перед публикой в школьном театре в конце апреля. Но до этого еще предстоят экзамены по научным и другим предметам. Последние экзамены, потому что в будущем году их уже больше не будет. Будут только практические занятия и постановка пьес: на третьем ставят без конца
спектакли.
Пьесы уже давно выбраны, роли распределены, разучены и срепетированы почти вполне, словом, все готово для предстоящих выпускных испытаний, которые будут производиться не на школьных подмостках, а на Образцовой
сцене, в присутствии всего начальства, артистов казенных и частных театров, газетных рецензентов, столичных и провинциальных антрепренеров и публики, т. е. бесплатно приглашенных на эти
спектакли наших родных и знакомых.
Кончили пьесу, сейчас приготовляют
сцену к нашему водевилю. Кроме плотника и его помощников, здесь суетится Томилин, по профессии почтальон. Всю неделю он очень усердно разносит письма по дачной местности, а в вечера
спектаклей он принял на себя добровольную обязанность поднимать и опускать занавес на
сцене. Любовь у Томилина к театру какая-то исключительная. Он целыми часами готов простаивать в кулисах и смотреть на нашу игру.
— Я не знаю, право… Это как-то безотчетно вышло… меня с детства влекло на
сцену… Мы дома устраивали театры, потом я читала на литературных занятиях в гимназии. Потом участвовала в любительских
спектаклях. А сюда я попала как-то неожиданно…
Вечером, в первый
спектакль итальянской знаменитости, собираемся в ближайшую к
сцене ложу всем курсом в восемь человек. У Феди раздуло флюсом щеку из-за больного зуба так сильно, что физиономия у него получилась жалкая и комическая.
Шаховской знал это лучше всех; но как его пиеса была сопровождаема великолепным
спектаклем, то есть множеством народа, певцов, певиц, танцовщиков и танцовщиц, то ее и нельзя было давать на
сцене Малого театра.
Сойдя со
сцены, мы были еще так полны своими и чужими впечатлениями, что посреди шумного бала, сменившего
спектакль, не смешались с обществом, которое приветствовало нас восторженными, искренними похвалами; мы невольно искали друг друга и, отовравшись особым кружком, разумеется, кроме хозяина, говорили о своем чудном
спектакле; тем же особым кружком сели мы за великолепный ужин — и, боже мой, как были счастливы!
В Москве же тогда много находилось даже пожилых людей и стариков, для которых
спектакль «Два Фигаро» был важным событием в летописях благородной
сцены театрального искусства.
Я помню, что Кокошкин предлагал ему чрез меня принять участие в наших
спектаклях, а именно: сыграть роль Верхолета в «Хвастуне» Княжнина, роль, которую он некогда игрывал с успехом, Ильин отвечал мне, что российскому статскому советнику, по его мнению, неприлично выходить на
сцену, но что он благодарит за приглашение и очень будет рад посмотреть наш
спектакль.